Вестник Русского сада

One World Day — уникальный праздник в уникальном месте. Уже восемьдесят лет, с единственным перерывом в ковидном 2020-м, Кливлендские культурные сады собирают весь город в Рокфеллеровском парке.

За эти десятилетия праздник менялся до неузнаваемости. В первые послевоенные годы сюда приходили тысячи людей. Потом были годы упадка самих Садов — и скромные, почти камерные встречи. Позже One World Day снова начал расти: праздники примерно на пятьсот человек по очереди принимали разные Сады — в один год Ирландский, в другой Украинский и так далее.

А в 2010-е вернулся настоящий размах: перекрытые улицы, большой Парад флагов, тысячи гостей и программы в десятках Садов.

И вот состоялся восьмидесятый One World Day. С размахом, с энтузиазмом.

«Классический концерт в итальянском саду» — это VII Концерт лауреатов «Звёзды лета». Юные лауреаты играли и пели с живым оркестром на брусчатой террасе Итальянского культурного сада, под шатрами, под моросящим дождём.

С первым сентября, с первым старинным школьным днем! Как бы к нему ни относиться — это было в нашей жизни. А моему знаменитому фильму «Училка» с Ириной Купченко в главной роли, в этом году случился 10-летний Юбилей! У этого фильма очень удачная экранная судьба. Множество премьер, более 30 призов всех возможных фестивалей, показ почти во всех странах мира, потом — первый канал телевидения, показы и обсуждения со студентами американских университетов, а в прошлом году — заключен договор на индийскую версию нашего фильма. С нетерпением ждем результата, это вторая франшиза российского кино, приобретенная Индией. Первым был любимый всеми фильм «Ирония судьбы».

Помню самое свое первое «Первое». Я не спала всю ночь, так мне хотелось в школу, к заманчивому новому и неизвестному и восторженно ожидаемому. По линии бабушки у меня много потомственных педагогов, и в моей семье профессия учителя обожествлялась. Конечно, потом стало ясно, что учитель учителю — рознь, и вообще, школа, сама по себе — явление неоднозначное, некоторые школы наносят непоправимый вред (у меня такая была), а другие — неоспоримую пользу (такая тоже у меня была).

Но неизменно, каждое Первое я бежала в школу с большим букетом гладиолусов и радостью встречи. Запах первого сентября не спутать ни с чем, не забыть и не испортить никакими дурными воспоминаниями. Горький аромат астр, хризантем и яблок, румянец на щеках от утренней прохлады, легкая дрожь на линейке, белые бантики и гольфы, да, до самого 10-го класса, когда ты уже почти взрослая и мучилась всю ночь на бигудях для кудряшек, а бантики все те же, что и у первоклашек — газовые прозрачные ленты…

Когда я писала небезызвестную «Училку», я, как референс в большей степени использовала истории из жизни той самой «неудачной школы», но при этом, самые страшные и шокирующие факты я все же не включила в данный проект, иначе получился бы не экшен, а самый что ни на чернушный хоррор («Левиафан» показался бы просто легкой мелодрамой). История каждого «неблагополучного» ученика очень жесткая, и я помню их все, до единой, я до сих пор не могу это забыть, хотя я сама была в ту пору ученицей младших классов, но «из благополучных», что для меня было еще страшнее — быть наблюдателем жестоких и несправедливых судеб детей, которые боролись за жизнь, как могли, порой — самыми душераздирающими способами. В Ленинграде, в «культурной столице» самого «развитого» в мире СССР творился семейный и социальный беспредел, и почти всем было реально плевать. Не плевать было только некоторым из наших учителей. Я их всех помню поименно (не так уж много их было, кому было «не наплевать»). Они сидели часами на продленке с неуспевающими учениками, пытаясь протащить их в следующий класс. Кормили их, утешали, ободряли, этих бедных, запуганных родителями-алкашами (трудовые кадры «совка») детей, измученных бессонными ночами и невозможностью почувствовать себя в безопастности хоть где-то. В школе их бесконечно терроризировали за неуспеваемость, а дома просто били и морили голодом. На фоне этого ада, мой семейный нон-стоп-психологический абьюз казался легкими неприятностями. На фоне этого ада, мы, клопы-первоклашки ездили выступать по Роно в КГБ-шных фуражках со стишками и гвоздичками. Никто из нас не понимал, что происходит, нам просто нравилось быть на сцене в белых бантиках и передничках с кружевами и прогуливать уроки. Бесконечное системное вранье открылось позже, а где-то в пятом классе у меня уже пропали все иллюзии.

У меня осталась бесконечная любовь и благодарность к некоторым из наших педагогов, которые учили нас доброте, красоте, культуре и личной дисциплине. Личным примером учили, потому что только так можно чему-то научить. Демагогией, враньем, двуличием, поучениями научить ничему нельзя, кроме вранья, демагогии и двуличия. Многие взрослые моего детства, к сожалению, не знали об этом. И удивлялись результатам своего «воспитания».

Теперь, когда мы сами стали взрослыми, мы должны постоянно помнить, что только личным примером можно чего-то положительного добиться от детей. В этом и заключается работа Настоящего Учителя.

Первые четыре строки помнит наизусть каждый, кто учился в русской школе. Гораздо меньше людей знает, что стихотворение, возможно, написал не тот поэт, чьим именем оно подписано.

Но сначала о школьнике. Моя студенческая подруга Оксана Ш. была искренне увлечена работой со школьниками — тогда это называлось «наставничество» или ещё как-то по-казённому. Среди её подопечных были ученики вполне себе приличной московской школы неподалёку от МГУ, где мы все учились. А среди учеников — мальчишка со смешной фамилией Куст и с отличным чувством юмора. Он любил цитировать эти грустные вирши с неизменным: «и на словах и глядят уныло голые кусты весь класс посмотрел на меня и заржал».

Теперь детектив. Долгие годы, особенно в советские, это четверостишие печатали в школьных учебниках и детских сборниках, неизменно подписывая именем Алексея Николаевича Плещеева. Современные исследователи считают, что Плещеев, скорее всего, никогда его не писал.

Главный аргумент: стихотворения нет ни в одном прижизненном сборнике Плещеева. Рифмы очень простые, даже банальные — цветы и кусты, желтеет и зеленеет, — и заметно отличаются от той детской поэзии, которую он действительно писал, и писал изящнее.

Впервые текст появился в 1885 году под простым заглавием «Осень» в учебном пособии «Наше родное. Русский и церковно-славянский букварь», составленном педагогом и инспектором Московского учебного округа Алексеем Григорьевичем Барановым (1844—1911). Напечатан он был анонимно — как обычный методический материал для первоклассников, помогающий заучить приметы осени. Баранов и сам часто сочинял простенькие стихи для нужд образования, поэтому исследователи считают его наиболее вероятным автором.

Путаницу, судя по всему, запустил композитор И. С. Ходоровский: в 1902 году он выпустил нотный сборник «Детское веселье» и положил эти стихи на музыку. Текст он взял из учебника, где автор не был указан, и, по всей видимости, решил «на слух», что это очень похоже на Плещеева — тот был невероятно популярен как детский поэт. Так он и подписал. Советские издатели перепечатывали уже из нотного сборника, и методическое стихотворение педагога вошло в историю русской литературы под именем классика, тиражами в миллионы.

Георгий Данелия (1930—2019) снимал фильмы, которые люди десятилетиями цитируют друг другу, сами того не замечая: «Я шагаю по Москве», «Афоня», «Мимино», «Осенний марафон», «Кин-дза-дза!». Комедии, которые на середине становятся грустными, и грустные фильмы, которые не перестают смешить. Он родился 25 августа 1930 года в Тбилиси.

А это подводит нас к экрану между деревьями.

Несколько летних сезонов в Русском культурном саду проходили киновечера под открытым небом. Самыми многолюдными нашими событиями они не были никогда. Но для тех, кто приходил — складные кресла, плед, темнеющий вокруг Сад, — в этом было то, чего не даст ни один зал.

У Данелии нет камня на Аллее славы. Что вы думаете о том, чтобы установить памятный знак? Если кто-то захочет стать спонсором — напишите нам.

Ослепительно белые прежде гортензии заметно «поржавели» к концу сезона. Солнечные лучи пронзают листву значительно ниже и гаснут значительно раньше. Всё, чем жил Сад этим летом — праздник, концерт, гости, любопытствующие прохожие, открывающие для себя новые или давно знакомые имена на Аллее славы, — всё это останется в памяти, которая вскоре будет окрашена в роскошные цвета осени.

Но не сейчас. Пока — всё ещё лето с неуловимыми следами изменений. Сентябрь — один из лучших месяцев Сада. Пройдите по его дорожкам и порадуйтесь последним жарким дням уходящего лета.